Новость

Краткая история Пита Тонга рассказанная им самим

поделитесь с друзьями:

Кто не знает Пита Тонга? Все знают Пита Тонга! Даже несмотря на то, что он является ведущим английской радиостанции Radio 1, его радиошоу очень любимы в нашей стране и многие сверяют свой музыкальный компасс по плейлистам его "Essential Selection". В прошлом году радиошоу Пита Тонга отметили двадцатилетие со дня первого выхода в эфир. В этом году Пит отправился в мировой тур "All Gone Pete Tong", в рамках которого он посетит и Москву. Перед своим московским выступлением он вкратце рассказал о своей жизни и как попал на Radio 1.

«Родился и вырос я в графстве Кенте. До моего появления на свет мама моя работала в семейном пабе, а мой отец, бывший военный, был букмекером, скачками занимался. Детство у меня было как у всех — жили мы за городом, и поэтому я на велике любил гонять до тех пор, пока лет в 12-13 у меня не появился мопед.

Музыка, как вы понимаете, меня окружала с самого рождения. Я и на барабанах барабанил, и на гитарах бренчал, ну и папина мощная коллекция пластинок тоже, сыграла свою роль — от Дина Мартина до Beatles и Сантаны. А у меня еще был двоюродный брат, большой фанат лейбла Motown, и вот он-то, шестнадцатилетний, подсадил меня, шестилетнего, на этот замечательный детройтский лейбл. Правда после того, как у меня брат родился, меня услали в школу-интернат. Это меня тогда здорово травмировало. Помню как писал очень жалобные и грустные письма домой, хотя о чем именно я уже и не помню особо. Но вообще я пытался научиться игре на пианино, игре на гитаре, но все кончилось тем, что я начал стучать на ударных в группе, которая каверы на Deep Purple играла. А в 14 лет я, впервые в жизни, устроил школьную дискотеку и, можно сказать, с того момента жизнь моя изменилась. У меня даже была моя собственная библия — книга известного диджея с Radio 1, Майка Пастернака, «The Emperor Rosko’s DJ Book». Я ее в буквальном смысле затер до дыр. У меня где-то есть его фотография, где он напротив пульта сидит — и вот я всегда сидел и представлял, как я сижу на этой фотографии. А вообще я старался не пропускать его субботние утренние эфиры, записывал названия всех пластинок, которые он ставил в эфире, даже его выражения, и те записывал в специальный такой блокнотик.

Вскоре после этого я уже сам стал устраивать дискотеки. Отец с крестной матерью одолжили мне денег на покупку оборудования, а сам я рисовал плакаты. Отец помогал мне перетаскивать оборудования, а один из его людей, здоровяк такой, обычно отвечал за кассу. В одном из пабов Нельсона я впервые в жизни услышал рэгги, и кончилось все тем, что, ради того чтобы послушать рэгги, я стал гонять в Лондон, с людьми намного меня старше. Примерно тогда же я стал вникать в импортные американские пластинки.

Для того, чтобы задружиться со всеми известными, на тот момент, диджеями, мы с другом решили запустить собственные вечеринки и начать букировать туда знаменитостей. Раз в неделю, в одном из ресторанов мы устраивали наши вечеринки, на одной из который даже выступал Марвин Гей, кажется, у него в тот момент не очень хорошо с деньгами было. Потом я познакомился с Никки Холлоуэем, который вечно шумел, гоготал и, в итоге, пригласивший меня поиграть на его вечеринке «London Zoo».

Было это в 1987 году, когда все родоначальники того движения, которое потом назовут эйсид-хаусом, стали объединяться. Дэнни Рэмплинг был лучшим другом Никки. Потом я познакомился с Полом Окенфольдом и Карлом Коксом, который сформировал свою саундсистему и начал делать вечеринки с парнями, которые делали крутой фэнзин «Boys’ Own».

На тот момент я играл расслабленный такой джаз-фанк, соул, совсем немного хип-хопа, раннего электро. В общем то, что называли общим словом rare groove. Хаус-музыку по началу воспринимали как прямое продолжение black music, то есть всей той музыки что я так любил. Правда, когда вышли первые пластинки Маршалла Джефферсона и Джо Смута, вот тут-то и стало понятно, что это совсем все другое. Такого раньше никто не слышал. Правда парни из «Boys Own» меня всерьез не воспринимали, и всячески давали понять, что я-то вообще, со своей старинной музыкой — из другой эпохи. Кстати и выражение «It’s all gone Pete Tong» (означающее, что-то вроде, «все идет черте как») они придумали.

Благодаря своим диджейским выступлениям я смог получить работу в звукозаписывающей индустрии. Заняв в конкурсе диджеев третье место, меня пригласили на работу в журнал Blues & Soul, где я стал писать о музыке и попутно каталогизировать многочисленные объявления от магазинов, торговавших рэгги. Потом, уже в 1983 году, я стал работать на лейбле London Records. Я надеялся на то, что смогу заниматься репертуаром, но когда я туда пришел работать, мне тут же сказали: «Ты ведь диджей? Давай сделай ремикс на наш хит — New Edition’s „Candy Girl“». Ну а про мою дальнейшую работу на FFRR все и без того, наверное, хорошо знают. Благодаря мне, на этом лейбле появились пластинки от Лила Луиса, LTJ Bukem и Арманда Ван Хельдена до Карла Кокса и Salt’n’Pepa.

С Radio 1 я впервые столкнулся в 1981 году, и за это нужно благодарить моего друга, диджея Froggy, который был одним из первых в нашей стране, популяризировавший сведение по битам и использование кроссфейдера. Его постоянно приглашали на Radio 1 в качестве эксперта. И ведь он был гений! Жаль только умер рано. (Стив ‘Froggy’ Хоулетт умер в 2008 году — прим. ред.) И хотя я несколько раз засветился тогда в эфире, но о том, что я когда-то буду вести там свое шоу, я и думать не мог.
В итоге еще лет десять я мыкался во различным пиратским и обычным радиостанциям, причем на одной из них меня выгнали из-за моего цвета кожи. Я вел программу о музыке темнокожих, а спонсор программы захотел чтобы ее вел темнокожий. Ну меня и попросили, хотя шоу мое пользовалось большим успехом.

В 1991 году на Radio 1 освободилась вакансия, и меня пригласили вести шоу. Но, что было еще лучше, я и правда оказался в нужное время в нужном месте — на станции начались большие изменения. Новое руководство в лице Мэттью Баннистера решило заменить динозавров станции, в лице Дэйва Ли Тревиса и Саймона Бейтса на новых ведущих, отвечавших запросам новой молодежной аудитории. В итоге сошлись во мнении, что я — лучший проводник в мире новой танцевальной музыки. Правда все обсуждения происходили в тайне, в гостинице неподалеку от офиса. Меня они постоянно спрашивали: «Кого нам взять на работу?», а я им предлагал кандидатуры. Так на радио пришли Дэнни Рэмплинг, Джад Джулс и Тим Вествуд. Я сказал им, что нам нужно специальное шоу с миксами — и так появилась программа «Essential Selection».
Я не могу сказать, что именно мое участие послужило катализатором каким-то. Тогда вообще вокруг происходило масса интересного — танцевальная музыка росла как на дрожжах. Но соглашусь, что в том, что Radio 1 все эти двадцать лет играла важную роль в этой области, есть и моя роль.

В 2009 году Энни Мак со своим шоу сменила меня в пятницу вечером, что я только приветствовал и хотел чтобы это случилось еще раньше. Это лишь помогло мне измениться. Ну представьте себе — раньше я начинал эфир в шесть вечера, и работал на одну аудиторию, и по мере того, как дело клонилось к вечеру мне приходилось уходить от поп-мейнстрима в клубные ритмы. Это довольно сложно делать. А теперь, когда у меня шоу начинается в девять вечера, я могу полностью сконцентрироваться на танцевальной музыке.

Вообще, знаете, я до сих пор обожаю радио, то романтическое ощущение, что, кажется, все в мире ждут того момента, когда ты выйдешь в эфир и поставишь свою первую пластинку. В этом плане новые технологии здорово помогают и усиливают это ощущение. Обычно не успеваю я еще в эфире рот раскрыть, как я начинаю получать массу сообщений от людей со всего мира. Порой, в такие моменты у меня перед глазами возникает картина из детства — когда я, маленький, в школе-интернате лежу укрывшись с головой и слушаю радио. Хотя, казалось бы, столько лет прошло!»

Материал подготовил: Илья Воронин