Новость

Нина Кравиц: жизнь, экспромт и эйсид-хаус

поделитесь с друзьями:

Обложки западных профильных журналов, собственный альбом, который обсуждают в диджейской среде, клипы, поклонники и мировое турне. Ко всему этому Нина Кравиц шла долго и упорно. Вся эта активность не могла не вызвать у нас интерес и мы решили пообщаться с Ниной поближе. Узнать из первых уст о работе над альбомом, пути на Запад и отношении со стороны соотечественников. Тем более, что совсем скоро она выступит на вечеринке "Arma N Roses" в клубе Arma17.

Первое, что бросается в глаза — огромное количество пластинок. Создается такое ощущение, что они тихо завоевали всю небольшую, но уютно обставленную квартиру. Они стоят на полках, подпирают стены, скрываются в многочисленных тяжеленных диджейских сумках. От этого возникает ощущение, что в этом доме всем заправляет музыка.

Второе, что бросается в глаза — книжные полки. Много сборников стихов, и особенно много различных изданий Шекспира (есть даже английские издания начала XX века). На вопрос: «Твоя библиотека?», Нина Кравиц чуть обиженно отвечает, «А чья же еще?! Очень люблю читать. Это меня родители приучили. Вот только Шекспира в подлиннике сложно читать». Оправдывается за небольшой кавардак, царящий в квартире, хотя никакого бардака не заметно — в доме чувствуется уют. «Я здесь бываю редко — постоянно в разьездах», — говорит Нина.

Еще три года назад немецкие журналисты с удивлением отмечали, что в непонятной и далекой России, стали появляться интересные артисты, сочиняющие совершенно неожиданный, для этого региона, дип-хаус. В 2009 году, на американском лейбле Underground Quality, вышла первая пластинка Нины Кравиц, фактически первая, записанная ею самостоятельно от и до, после ухода из группы My Space Rocket, в которой она была вокалисткой. «Свой первый синтезатор, Korg я купила, когда ушла из группы. Во многом благодаря тому конфликту я и стала что-то сочинять», — рассказывает Нина. В том же 2009 году на очень известном лейбле Мэтта Эдвардса, Rekids, у нее вышла еще одна пластинка, привлекшая к Кравиц еще больше внимания — «Pain In The Ass», название, которое хорошо бы подошло под краткое описание самой Кравиц.

«Заноза в заднице». Это очень точно характеризует Нину. Рассказывая о себе, о своих отношениях с музыкой она обрушивает громадное количество информации, собственных размышлений, каких-то переживаний. Она одновременно может рассказывать о пенснях со своего дебютного альбома и копаться в пластинках, пытаясь языком музыки ответить на сложный вопрос о том, что именно она находит в музыке, что двигает ею. Ставит какую-то чикагскую пластинку, записанную в середине восьмидесятых, и говорит: «Послушай. Возможно, так ты поймешь лучше». Начинает чеканить ритм грязно звучащая хаус-бочка, металлически позвякивать «тарелки» и едва слышно покрякивать «303-й» «Роланд». Музыка весьма мрачная, но вместе с тем невероятно ритмичная. «Впервые я услышала эсид-хаус по радио. Это был Армандо. И вот с тех пор мне нравится именно такая музыка — такая сырая, как будто бы непричесанная и какая-то что ли честная», — объясняет Нина. «Меня в музыке привлекает нерв. А еще меня всегда завораживали ее какие-то темные, мистические стороны» Она начинает рассказывать о том, как в 1996 году, в Иркутске начала слушать программу «Garage FM», которая шла на «Европе плюс», как пыталась в интернете отыскать дискографии любимых артистов, и как ей, долгое время было просто не с кем поделиться своими переживаниями, которые она получала от музыки. «Уже потом, когда я переехала в Москву, учиться на врача, устроилась работать в журнал „Птюч“, все поменялось. И устроилась я в этот журнал не потому, что мне хотелось как-то высунуться, а просто потому, что все это меня жутко интересовало», — рассказывает Нина.

Вообще Кравиц знакома практически со всеми аспектами музыкальной жизни. Она была и музыкальным журналистом, умудряясь брать глубокие и обстоятельные интервью у самых разных представителей электронной сцены, и вокалисткой, и диджеем. Когда она начинает говорить о музыке, в ее голосе отчетливо слышны нотки восхищения, словно внутри нее до сих пор сидит удивление от того, что музыка имеет такую власть и с помощью вот этих двух стареньких пластинок, можно вершить на танцполе совершеннейшие чудеса. Она с искренностью и восхищением рассказывает о своем выступлении на вечеринке в Лондоне, которую устроил журнал Mixmag, в здании заброшенного железнодорожного вокзала Shorditch. «Представляешь — я играю, на моих пластинках почему-то постоянно скапливается пепел из соседней котельной, передо мной танцуют люди, а в метре от нас поезда проносятся. В такие особенные моменты на глаза слезы наворачиваются», — воодушевленно рассказывает она. Такого рода моменты могли наблюдать и посетители ее пятничных вечеринок «Voices», которые она два года с большим успехом проводила в «Пропаганде». Можно было видеть как Нина, явно воодушевленная атмосферой, что-то пела под чужие пластинки, как она сопереживала звучащей в данный момент музыке, под которую в экстазе бьется весь клуб. Когда речь заходит о диджейской работе, она начинает рассуждать о вампиризме, о том, ради чего многие артисты всегда выходили на большую сцену. Упоминает известного театрального педагога и режиссера Михаила Чехова, который говорил, что самый важный для любого артиста момент, это момент когда раздаются аплодисменты. Хотя сама признает, что все, чем она занимается, это тяжелая, изматывающая работа.

Журнал Mixmag ставит ее в один ряд с Кэсси, Штеффи и Майей Джейн Коулс, называя «королевой современного андерграунда», немецкие специализированные издания по очереди берут у нее интервью, а британский DJmag, видимо привлеченный активностью Кравиц, впервые за двадцать лет своего существования ставит ее на обложку и пишет не про диковинный московский клубный мир состоявший из «медведей, шлюх и олигархов», а про удивительную андеграунд-сцену России, видных представителей которой, на местной танцевальной сцене, в расчет пока не принимают. За последние два года она стала единственным представителем российской танцевальной сцены, чье расписание включает в себя все главные клубы планеты — от берлинского Panorama Bar и лондонского Fabric вплоть до ибицевских клубов, типа Amnesia, Space или DC10. На вопрос о том, как вся эта информационная шумиха ее изменила, Нина отвечает цитатой из Пастернака: «Быть знаменитым некрасиво./Не это подымает ввысь./Не надо заводить архива,/Над рукописями трястись.../» Мне очень нравится этот отрывок. Очень точно сказано. Мне кажется, это единственно правильное состояние для артиста. Он должен всегда быть немножко неуверен. Я вообще стараюсь поменьше анализировать то, что делаю. Как в детстве поступки мои иногда опережают мысли: я сначала делаю, а потом увлекаюсь процессом настолько сильно, что на самолюбование у меня остается не так уж много сил«. «Моя музыка, — продолжает Нина, — она всегда кому-то или чему-то посвящена. Интересно, что музыка пишется быстрее и точнее, когда хочется плакать, а не смеяться. Идея рождается сама по себе, а потом главное эту идею скорее зафиксировать. Что я тебе еще могу рассказать? Моя музыка — очень искренняя. Иногда даже слишком. Порой чувствуешь себя каким-то нагим: „Здравствуйте, я — Нина!“ Продолжая аналогию, в песнях моих все настолько про меня, что хочется одеться».

Немного подумав, продолжает: «Конечно, я осознаю, что людям нравится моя музыка. Я знаю, что мою музыку покупают и обсуждают люди по всему миру. Это очень интересное и невероятно приятное ощущение. И кстати, довольно интенсивное: мне иногда даже начинает казаться, что в мире все спокойно и дружба народов победила раз и навсегда. Я вообще слушателям за такое внимание очень благодарна. Все как-то само собой получилось. Сначала моя музыка попала в нужные руки, а потом я начала очень много и усердно работать. Я точно знаю, что точно ничего нельзя спланировать. И я не знаю, почему происходит именно так. Bсе то, что со мной случилось за последние несколько лет, принесло мне некоторую уверенность в себе. Как я уже говорила, мне кажется, артисту очень важно находиться где-то между уверенностью и неуверенностью в своих творческих силах. Бодрая неопределенность против артистической определенности. Последняя артисту чрезвычайно вредна. Артисты ведь народ впечатлительный и весьма зависимый. Кто от чего. Хорошо, если от музы. К хорошему мы привыкаем быстро, а иногда и вовсе принимаем сценическую иллюзию вселенского счастья, когда кажется, что в тебе нуждается земной шар, за чистую монету. Короче говоря, важно во всем знать некоторую меру. Иметь достаточно прыткий ум, ясное сознание, потребность в росте и вообще-то обычную человеческую совесть. Но такая гармония дается с трудом, а иногда и вовсе не дается. И тогда уж нет ничего зазорного, если артиста становится много (он же артист). Главное, чтобы всегда оставалось место для музы. Ну, хоть на плече. А то будет, как у Высоцкого: «Меня сегодня Муза посетила,/Посетила, так, немного посидела и ушла».

Ее успехи на музыкальном поприще в кругу некоторых представителей местной танцевальной сцены вызывают если не зависть, то «понимание». «Ну, ты ведь понимаешь, почему у нее все так?!», — говорят такие «знатоки», строя многозначительные взгляды, и намекая на некую связь с Мэттом Эдвардсом, который, по их мнению, и дал ей дорогу в большой мир. Такие мнения Нину задевают больше всего. Она рассказывает о том, как где-то неверно истолковывают исходные данные релизов: «Вот вышла пластинка „I’m Week“ на Rekids, которую я сделала от начала и до конца сама, лично. Попросила Тобиаса Фройнда разбросать песню по дорожкам на аналоговом пульте — для баланса, ну, и для более объемного звучания — а потом читаю на сайтах, что, оказывается, песня была чуть ли не сделана Фройндом. И вот это меня конечно злит — некоторые до сих пор думают, что музыку за меня пишет какой-то невидимый рыцарь», — с досадой говорит Нина. «Ну, в самом деле сколько можно говорить эту ерунду? Это же в высшей степени несправедливо. Всю свою музыку от начала до конца я сочиняю и свожу сама и только сама. Зарубите это, пожалуйста, на своем носу. Если кто-нибудь когда-нибудь предложит вам какую-нибудь другую версию —знайте, этот человек врет и поэтому не заслуживает вашего внимания. Хотите вы этого или нет, а я кое-что умею и у меня получаются то, что видимо, не всегда получается у других. Видимо это многих раздражает. Особенно мужчин. Как же так? Люди с пенисами что-то пытаются сделать, а тут раз, и у девушки какой-то начинает что-то получаться без пениса. „Как так? Такого просто не может быть!“ Но я согласна, что написание музыки, как и режиссура, требует наличия некоторых „яиц“. Видимо, есть в моем характере что-то мужское».

О своем дебютном альбоме, который совсем недавно вышел на лейбле Rekids, Нина предпочитает говорить немногословно. Рассказывает о творческом процессе, о том, как такая большая работа сказывается на дисциплинированности, раскрывает новые грани, и признается, что было бы здорово работать над альбомом, как это было, например, в 70-e, когда артист, подписав контракт с лейблом, мог целый год, а то и два спокойно трудится над альбомом. Но тут же опровергает сама себя, говоря о том, что времена теперь другие и не для такой кропотливой и неспешной работы. Приводит в качестве примера знаменитый альбом группы Pink Floyd «Dark Side Of The Moon», когда музыканты всецело посвятили себя работе и по несколько дней не выходили из студии. «А как дело обстоит у меня? Каждые выходные я где-нибудь тружусь. Иногда выходные (ура!) растягиваются на несколько дней, что замечательно и я отдаю себя этому процессу целиком, но весьма не просто, потому как наркотиков я не употребляю, а спать просто некогда. Например, на прошлой неделе, когда у меня случился небольшой немецкий тур на 3 клуба и один рейв. Все началось в четверг в Ego, продолжилось в замечательном Robert Johnson, в котором я сначала выступала с live- show, а потом часов 5 играла как диджей, а закончилось в ночь с воскресенья на понедельник в Panorama bar. И после таких выходных мне нужно два-три дня на то, чтобы прийти в себя. То есть я уже год с небольшим живу в ритме обычного популярного диджея, а здоровье мое только сейчас начинает перестраиваться », - говорит Нина и ставит очередной свой трек. Начинает гипнотически вибрировать бас, неспешно отстукивает бас-барабан и откуда-то из глубины звуков доносится отстраненный вокал самой Нины. Чуть позднее на звуковом полотне трека начинают распускаться неброские, но очень атмосферные мелодии, как-то незаметно меняя саму атмосферу в комнате.

После небольшого молчания, Нина рассказывает о своем подходе к музицированию. «Я придерживаюсь теории, согласно которой лучшая музыка, которая передает настроение в естественном виде, это та, которая была сделана быстро и с первого раза. Именно поэтому я редко перезаписываю свой голос. На альбоме есть песни, которые были записаны всего за несколько часов. Поэтому в итоге получился альбом-экспромт. Абсолютно про меня. Про мой внутренний мир. Здесь есть песни, которые были записаны совсем недавно, а есть те, которые были записаны год и более назад». После этих слов она ставит очень красивый, фактически не имеющий ритма, трек, ненадолго задумывается, и продолжает: «Я очень серьезно отношусь к формату альбома, и очень рада тому, что у меня появился такой шанс. Правда то, что получилось у меня, вряд ли похоже на альбом в его первично — классическом понимании-то есть как у Pink Floyd. Однако это безусловно альбом из 14 композиций, объединенных одной идеей и настроением».

Диджейство и музыку она уже давно считает своей работой — тяжелой, изматывающей морально, но здорово окрыляющей. Видимо поэтому в разговоре об альбоме она быстро переключается на идею полноценного живого выступления, неоднократно во время разговора упирая на то, что артист должен быть сосредоточен прежде всего на творчестве.

Автор: Илья Воронин